Знал ли Сталин о дате начала войны ⋆ СССР: Проданная страна | СССР: Проданная страна
СССР

Знал ли Сталин о дате начала войны




Сталин

По утверждениям многих историков, накануне Великой отечественной войны советская разведка располагала многими ценными сведениями о намерениях Германии и о подготовке нападения на СССР. Тексты почти всех документов и радиограмм, которые касались военных приготовлений Германии и сроков нападения, докладывались регулярно по следующему списку: Сталину (2 экземпляра), Молотову, Берии, Ворошилову, наркому обороны и начальнику Генерального штаба.2 Кроме этого, будучи структурным подразделением Генерального штаба, Разведуправление регулярно доводило до сведения начальников других подразделений наиболее важную информацию о потенциальных противниках. Однако И. В. Сталин не верил этой информации, так как верил Гитлеру и в силу договора о ненападении стремился оттянуть войну, которой боялся, не давая Германии повода для нападения. В результате этого советское руководство не смогло правильно определить сроки возможного нападения, что и привело к трагедии 1941 года.

Знаменитый мастер тайных операций П. А. Судоплатов в своих мемуарах пишет, что «руководство страны не смогло правильно оценить полученную по разведывательным каналам информацию, но надо сначала разобраться с вопросом, что представляла собою эта информация»2. В некоторых публикациях можно встретить информацию, что «материал об основных положениях плана «Барбаросса», утвержденного Гитлером 18 декабря 1940 года уже через неделю был передан военной разведкой в Москву»3. По утверждению же других исследователей, эта информация не соответствует действительности. Так Г. Городецкий в статье «Миф «Ледокола»» утверждает, что 29 декабря 1940 года советский военный атташе в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков доложил в Москву о том, что «Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года.

Дано задание о проверке и уточнении этих сведений». 4 января 1941 года он подтвердил достоверность своей информации, основанной «не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно лишь немногим лицам»3. Конечно же, это явилось очень большой удачей советской разведки, но хочется все же заметить, что и эта информация была неточна. 18 декабря 1940 года Гитлер не отдавал приказа о подготовке войны с СССР (он сделал это еще в июне — июле 1940 года), а подписал стратегический план войны с СССР — основной документ дальнейшего военного планирования. Безусловно, что сведения о вероятном начале войны в марте 1941 года были абсолютной дезинформацией, так как в директиве № 21 «Барбаросса» был указан ориентировочный срок завершения военных приготовлений — 15 мая 1941 года. Исходя из этого можно сделать вывод, что советской разведке удалось получить сведения о том, что Гитлер принял какое-то решение, связанное с советско-германскими отношениями, но его точное содержание осталось неизвестным, как, кстати, и кодовое слово «Барбаросса»...

Доступные на сегодняшний день материалы не подтверждают версию и о том, что советской разведке «удалось раскрыть замысел германского командования» и «своевременно вскрыть политические и стратегические замыслы Германии». Часто для обоснования этой версии исследователи цитируют те положения доклада начальника Разведуправления от 20 марта 1941 года «Высказывания, оргмероприятия и варианты возможных боевых действий германской армии против СССР», где сказано, что «из наиболее вероятных военных действий, намечаемых против СССР, заслуживают внимание следующие: Вариант №3, по данным ... на февраль 1941 г. «... для наступления на СССР, — написано в сообщении, — создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Петрограда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта – в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киева. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая»».

Далее со ссылкой на донесение военного атташе указывалось, что «начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года». При этом многие исследователи забывают о выводах, которые были сделаны в этом докладе, а именно:

«1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки»…

Также в исследованиях часто цитируется докладная записка наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова от 6 мая, в которой он приводит сообщение военно-морского атташе в Берлине со слов немецкого офицера, что «немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах». «Полагаю, — делал вывод в этой записке Кузнецов, — что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы дошли до нашего Правительства и проверить, как на это будет реагировать СССР». В итоге — вывод адмирала был совершенно правилен и вполне обоснован. Цитирую М. Мельтюхова: «В итоге, советской разведке не удалось раскрыть стратегический замысел германского командования.

Сведения о направлениях наступления Вермахта были слишком противоречивы и далеко не всегда соответствовали действительности. Готовясь к использованию основных сил в Белоруссии, германское командование было заинтересовано в ослаблении противостоящей группировки Красной Армии. Для этого распространялись слухи о возможном ударе по Украине или Прибалтике. Более того, советская разведка не имела точных сведений о возможном характере боевых действий против СССР. Как отмечает П.А. Судоплатов, все предвоенные оценки исходили из идеи затяжной войны, тогда как Германия делала ставку на «блицкриг».1

Оценочные данные о германском военном потенциале, поставляемые советскому руководству военной разведкой, к сожалению, были значительно завышены. Например, в конце 1938 года, по оценке Разведуправления НКО, вермахт располагал 7300 танками и 5160 самолетами, однако реально, на 1 сентября 1939 года, то есть спустя 8 месяцев, в составе германских вооруженных сил насчитывалось 3474 танка и 4144 самолета. Став позднее основой дальнейших расчетов, эти завышенные оценки постоянно возрастали. Производственные же мощности германской авиапромышленности, наоборот, занижались.

Например, среднемесячная производительность в 1939 году по этим оценкам составляла 330-350 самолетов, вместо действительных 690.4 Оценивая рост военно-экономического потенциала Германии, Разведуправление в докладе Сталину от 2 марта 1941 года отмечало, что она способна ежегодно производить 25-30 тысяч самолетов и 18-20 тысяч танков. Однако, на самом деле такие показатели были достигнуты Германией по самолетам только в 1943 году (было произведено 24,8 тысяч штук), а по танкам в 1944 году (произведено 18,3 тысяч штук).3 В приведенной ниже таблице, взятой нами из статьи М. Мельтюхова «Советская разведка и проблема внезапного нападения», показана численность германских вооруженных сил по данным советской разведки (цифры в скобках – реальное положение).

Данные разведки

В оценке численности германских войск на востоке наблюдается некоторое расхождение в данных разведок НКВД и НКО. Так например, по сведениям НКВД на 16 июля 1940 года имелось 40 пехотных и 2 танковые дивизии, а по данным Разведотдела штаба Западного Особого военного округа (ЗапОВО) — 28 пехотных. На 23 июля Разведотдел штаба КОВО оценивал германскую группировку в 50 пехотных дивизий, 2 танковые бригады и 2 танковых полка, разведка НКВД — в 50 пехотных и 4 танковые дивизии, а Разведотдел штаба ЗапОВО — в 40 пехотных дивизий и 5 танковых бригад.

По одним сведениям на 1 августа 1940 года на территории Польши и Восточной Пруссии была 41 пехотная, 1 танковая и 1 кавалерийская дивизия, а по другим — на 8 августа там находилось 54 пехотные, 6 танковых и 2 кавалерийские дивизии…5 «Сопоставление разведданных о численности германских войск, развернутых у советских границ, с действительными (смотри таблицу ниже, цифры в скобках — реальное положение) показывает, что правильно вскрыв факт переброски германских войск к границе СССР, советская разведка не располагала точными сведениями о количестве сосредоточенных войск и в своих оценках исходила из завышенных сведений об общей численности Вермахта.»1

Данные советской разведки

Советская разведка смогла обнаружить в феврале-марте 1941 года новую переброску германских войск на Восток, куда, по ее данным, прибыло 6 пехотных и 3 танковые дивизии. В действительности же с 20 февраля по 15 марта 1941 года на Восток было передислоцировано 7 пехотных дивизий, и их количество увеличилось с 26 в феврале до 33 на 15 марта.6 16 апреля Разведуправление докладывало о перебросках 3 пехотных и 2 моторизованных германских дивизий в первой половине апреля, что привело к увеличению группировки в Восточной Пруссии и Польше до 78 дивизий. Однако вновь правильно отметив факт переброски войск, Разведуправление сообщало неверные данные. В действительности с 16 марта по 10 апреля на Восток были передислоцированы 18 пехотных и 1 танковая дивизия, что увеличило общее число германских войск до 52 дивизий.

От внимания советской разведки не ускользнуло сосредоточение в январе — первой половине апреля 1941 года 6995 вагонов боеприпасов и 993 вагонов горючего на Востоке. На 25 апреля 1941 года Разведуправление НКО оценивало группировку вермахта на Востоке в 95-100 дивизий, на 5 мая 1941 года — в 103-107 дивизий. Также, по имевшимся данным, немецкие войска из Югославии возвращались в Протекторат, где воссоздавалась группировка из 10 дивизий. Докладывая эту информацию, руководство Разведуправления делало следующие выводы:

"1. За два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий (с 70 до 107). Из них число танковых дивизий возросло с 6 до 12 дивизий.

С румынской и венгерской армиями это составит около 130 дивизий.

2. Необходимо считаться с дальнейшим усилением немецкого сосредоточения против СССР за счет освободившихся войск в Югославии с их группировкой в районе Протектората и на территории Румынии. 3. Вероятно дальнейшее усиление немецких войск на территории Норвегии, северо-норвежская группировка которых в перспективе может быть использована против СССР через Финляндию и морем. 4. Наличные силы немецких войск для действий на Ближнем Востоке к данному времени выражаются в 40 дивизиях, из которых 25 в Греции и 15 в Болгарии. В этих же целях сосредоточено до двух парашютных дивизий с вероятным их использованием в Ираке".7 Исходя из этих выводов видим, что констатация факта сосредоточения германских войск на Востоке сопровождается ожиданием действий Германии на Ближнем Востоке, а не нападения на СССР.

Из-за плохого состояния войсковой разведки западных приграничных округов накануне Великой отечественной войны на местах вообще не представляли складывавшуюся ситуацию. Агентурная разведка была слабо укомплектована подготовленными кадрами, агентов вербовали из местных жителей, большинство из которых не имело доступа к важным сведениям, а их донесения доставлялись курьерами, что вело к потере времени. Агенты не готовились к работе в условиях войны или к диверсиям, поскольку считалось, что война будет вестись на территории противника. Германской контрразведке удалось ограничить утечку информации, ужесточив контроль на границе. Воздушную разведку осуществляли 10 разведывательных авиаполков, имевших всего 157 самолетов, и из-за нехватки фототехники и подготовленных специалистов ее эффективность была невысока. Агентурная разведка пограничных войск лишь с 24 мая 1941 года была ориентирована на выявление подготовки Германии к войне против СССР.

Разведорганы округов не привлекались для подготовки планов прикрытия, взаимодействие всех видов разведки было налажено слабо. Отсутствие агентов в штабах противника не позволяло добывать документы о планах Германии, этого не произошло даже тогда, когда 18 июня 1941 года германское командование уведомило о предстоящем вторжении командный состав до роты включительно. В конце апреля — начале мая 1941 года Разведуправление НКО еще раз верно отмечало перегруппировку германских войск, что вело к усилению группировок у границ СССР, в Африке, на Ближнем Востоке и в Норвегии. В спецсообщении Разведуправления от 6 мая 1941 года сообщалось, что «сущность перегруппировок немецких войск, производившихся во второй половине апреля, после успешного завершения балканской кампании и до настоящего времени сводится:

1. К усилению группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая Румынию, а также в Финляндии. 2. К дальнейшему развитию операций против Англии через Ближний Восток (Турция и Ирак), Испанию и Северную Африку.

3. К усилению немецких войск в Скандинавии, где они могут быть использованы с территории Норвегии против Англии, Швеции и СССР...». По данным Разведуправления, в германских ВВС имелось 8-10 парашютно-десантных дивизий, из которых 1-2 находились в Греции, 5-6 — на севере Франции и в Бельгии,

2 — в Германии. Однако, это была германская дезинформация, которая распространялась в соответствии с директивой от 15 февраля 1941 года, в которой указывалось, что «особо важное значение имеет распространение дезинформационных сведений об авиационном корпусе, которые бы свидетельствовали о намерении использовать его против Англии». Реально же в ВВС Германии имелась лишь 7-я воздушно-десантная дивизия, а 22-я пехотная дивизия сухопутных войск считалась авиапосадочной… Докладывая эти данные, Разведуправление делало вывод, что «увеличение германских войск на границе с СССР продолжается. Основными районами сосредоточения являются: южная часть генерал-губернаторства, Словакия и северная часть Молдавии». Очередной доклад о группировке вермахта был представлен разведуправлением 31 мая 1941 года.

В нем было отмечено, что переброска войск после Балканской кампании на другие театры военных действий в основном завершена. Считалось, что против СССР было развернуто 120-122 германских дивизий, 44-48 находились в резерве на территории Германии, а 122-126 было развернуто против Англии. Эти данные завершались следующим выводом: «Что касается фронта против Англии, то немецкое командование, имея уже в данное время необходимые силы для развития действия на Ближнем Востоке и против Египта (29 дивизий, считая Грецию с островом Крит, Италию и Африку), в то же время довольно быстро восстанавливает свою группировку на Западе, продолжая одновременно переброску в Норвегию (из порта Штеттин), имея в перспективе осуществление главной операции против английских островов».

Советская разведка предполагала наличие у границ СССР штабов двух групп армий и шести армий, хотя в действительности к 1 июня 1941 года там находились штабы трех групп армий, семи армий и трех танковых групп Вермахта. Эти данные вошли в очередную разведсводку по Западу № 5. которая 4 июня была сдана в производство, а 23 июня подписана в печать. Только к вечеру 21 июня 1941 года состав германской группировки у границ СССР приблизительно совпал с оценками Разведуправления. Германия развернула для вторжения три группы армий, 7 армий и 4 танковые группы, в которых насчитывалось 122 дивизии, 1 бригада и 1 пехотный полк, еще 4 дивизии находились в Северной Норвегии.

Вплоть до германского нападения в сводках разведки НКГБ не было сделано вывода о непосредственной угрозе войны. Так же как и военная разведка, НКГБ верно установила факт сосредоточения германских войск, но не смогла определить его цели… Следует заметить, что германская разведка также не смогла точно определить численность советских войск. Результаты деятельности германской разведки приведены в таблице ниже, где в скобках указаны реальные данные.

Данные немецкой разведки

Сведения, поставлявшиеся советскими разведчиками-нелегалами, без сомнения представляли большую ценность, однако и в них содержалось немало неточностей, а зачастую и дезинформации. Например, Рихард Зорге, получая информацию в германском посольстве в Японии, невольно стал каналом распространения германской дезинформации. Так, 6 мая 1941 года он сообщил в Москву, что Гитлер примет решение о войне с СССР «либо уже в мае, либо после войны с Англией». Естественно, из такой информации никаких точных выводов сделать невозможно...

Кроме того, надо еще учитывать, что, как утверждает П. А. Судоплатов, Зорге, получивший санкцию Москвы на сотрудничество с германской разведкой в Японии, с 1937 года не пользовался полным доверием. Кроме него на Дальнем Востоке имелись и другие агенты, например, германский консул в Шанхае или начальник службы жандармерии Квантунской армии, чьи донесения не публиковались. Наверняка в Москву поступала информация об оценке ситуации в Европе японским руководством, которое полагало, что военные приготовления Германии на Востоке являются дезинформацией для прикрытия вторжения в Англию...

Некоторые историки признают, что спецслужбы «не оценили совокупность добытых сведений, не проанализировали поступившей информации, не сделали необходимого вывода», а отсутствие обобщающих докладов было минусом в их работе. В результате, «будучи доложенной руководству страны в разобщенном виде, информация о военных приготовлениях не создавала убедительной целостной картины происходящих событий, не отвечала на главный вопрос: с какой целью эти приготовления осуществляются, принято ли правителями Германии политическое решение о нападении, когда следует ожидать агрессии, каковы будут стратегические и тактические цели ведения противником военных действий".9

Также не ясно, оценивал ли кто-либо в Москве поступавшие донесения как нарастание угрозы германского нападения… В своих мемуарах Г. К. Жуков высказывается категорично: «Сейчас бытуют разные версии о том, что мы знали о выдвижении войск противника на исходные рубежи и даже конкретно о дне нападения немцев. Эти версии лишены основания и не могут быть подтверждены официально. Военному руководству были известны лишь общие предположительные сведения, которые были известны многим». Более того, Г.К. Жуков и A.M. Василевский свидетельствуют, что в Москве не знали не только о сроках германского нападения, но и о том. будет ли это нападение вообще…

Анализ доступных материалов по истории советской разведки< накануне Великой отечественной войны показывает, что, несмотря на наличие довольно развитой разведывательной сети, она не смогла добыть и представить военно-политическому руководству СССР материалы, которые давали бы однозначный ответ на вопрос о намерениях Германии летом 1941 года. Агенты советской разведки добыли максимально возможный объем информации, однако в условиях целенаправленной дезинформации и высокоэффективных мер по сохранению секретности, проводимых германскими спецслужбами, эта информация оказалась слишком противоречивой…

 

Источники информации: 1. Мельтюхов «Советская разведка и проблема внезапного нападения» 2. Ивашутин «Докладывала точно» 3. Судоплатов «Разведка и Кремль» 4. Городецкий «Миф «Ледокола»» 5. Мюллер-Гиллебранд «Сухопутная армия Германии 1933 – 1945 гг.» 6. Известия ЦК КПСС № 4, 1990 год 7. «1941 год – уроки и выводы» 8. Военно-исторический журнал № 2, 1992 год 9. «Секреты Гитлера на столе у Сталина»


Делимся статьей:


Метки записи:

Комментарии Комментариев нет



Оставить комментарий