Хрущев и еврейский вопрос ⋆ СССР: Проданная страна | СССР: Проданная страна
СССР

Хрущев и еврейский вопрос




Хрущев

Советское еврейство к моменту смерти Сталина находилось в состоянии отчаяния. Зимой 1952—1953 годов по СССР бродили страшные слухи, а все ожидали открытого процесса по делу врачей и окончательной расправы с еврейским народом. Однако 3 марта 1953 года скончался Сталин, и беспокойство несколько поутихло. Вслед за тем последовало официальное сообщение о прекращении дела врачей и их полной реабилитации, а также о привлечении к ответственности работников следственной части Министерства госбезопасности, которые, как оказалось, применяли «недопустимые и строжайше запрещенные советскими законами приемы следствия». Это прекращение «дела врачей» давало надежды на то, что с антиеврейской политикой в СССР будет совершенно покончено, но объявленная 27 марта 1953 года амнистия почти не коснулась евреев, которые находились в ГУЛАГе. Политика Хрущева относительно евреев началась еще задолго до смерти Сталина, еще когда он стал в ноябре 1943 года, после освобождения Киева от немецко-фашистской оккупации, руководителем украинского правительства и Коммунистической партии Украины.

В это время перед Никитой Сергеевичем встал выбор: открыто вступить в борьбу за искоренение антисемитизма или сделать вид, что антисемитизма в СССР нет? Хрущев избрал второе... Более того, Хрущев сам разделял взгляды антисемитов. Вот, например, история, которая подтверждает это. Вскоре после изгнания фашистов из Киева в аппарате Хрущева работала некая Роза Ходес – еврейка по национальности, польская коммунистка, которая провела оккупацию в киевском подполье (по документам украинки Марии Хмельницкой). После очередного заполнения анкеты выяснилась национальность Хмельницкой и сразу же Роза-Мария была уволена. Она не могла понять истинную причину своего увольнения, но имеющие определенное влияние друзья объяснили ей, что по всей территории Украины действует секретная инструкция, которая строго запрещает принимать евреев на руководящие должности. Не удовлетворившись данным объяснением, Роза потребовала объяснений прямо от Хрущева.

Не мудрствуя лукаво, с полной откровенностью, Никита Сергеевич пояснил случившееся таким образом: «Я понимаю, что вы, как еврейка, рассматриваете этот вопрос с субъективной точки зрения. Но мы объективны, евреи в прошлом совершили немало грехов против украинского народа. Народ ненавидит их за это. На нашей Украине нам не нужны евреи. И, я думаю, для украинских евреев, которые пережили попытки истребить их, было бы лучше не возвращаться сюда… Лучше б они поехали в Биробиджан. Ведь мы на Украине. Понимаете ли вы? Здесь Украина. И мы не заинтересованы в том, чтобы украинский народ толковал возвращение советской власти, как возвращение евреев».2 Именно такие суждения и были основой политики Хрущева по отношению к евреям. Хрущев все время, до самой кончины Сталина, был ему предан и состоял членом небольшой группы «товарищей», наиболее приближенных к диктатору. В частности, Никита Сергеевич активно поддерживал репрессивные меры Сталина, в том числе и против евреев.

Он, по своей простоте, открыто рассказывал об этом зарубежным журналистам, коммунистам, социалистам, приезжавшим в СССР  после XX съезда КПСС. К тому же знаменитый секретный доклад Хрущева, прозвучавший на этом съезде, который весьма скоро перестал быть секретным, развязал языки и о минувшем заговорили гораздо открытее. В зарубежной печати появились статьи, подобные той, что была опубликована 4 апреля 1956 года в газете «Фольксштемме». Она произвела настоящую сенсацию, так как впервые проинформировала мировую общественность о двукратном истреблении в СССР еврейской элиты: в 1936—1938 и в 1948—1952 годах.

В мае 1956 года в Москву с дружеским визитом приехала делегация Французской социалистической партии во главе с ее генеральным секретарем Коммэном. На встрече с делегацией Никита Сергеевич чистосердечно признал, что в Советском Союзе имеется антисемитизм, но дал ему традиционное марксистское объяснение — пережиток реакционного прошлого: «Вопрос о положении евреев и об их отношениях с другими народами- это сложная проблема. В начале революции у нас было много евреев в руководящих органах партии и правительства, евреи были образованнее, может быть, революционнее, чем средний русский. После этого мы создали свои кадры... Если бы теперь евреи захотели занимать первые места в наших республиках, это, конечно, вызвало бы недовольство среди коренных жителей. Они встретили бы недружелюбно эти претензии, так как считают себя не менее интеллигентными и не менее способными, чем евреи.

Или возьмите, для примера. Украину. Если еврей назначается на высокий пост и окружает себя сотрудниками-евреями, это, естественно, вызывает зависть и враждебные чувства по отношению к ним. Но мы не антисемиты... Мы боремся против антисемитизма». Со специальным заданием — выяснить о положении евреев в Советском Союзе — в августе 1956 года в Москву приехала делегация канадских коммунистов. Один из членов делегации, журналист Солсбери, в написанной им позднее книге, дал подробное описание многих встреч, и высказываний. В частности, Никита Сергеевич Хрущев утверждал, что «самое прогрессивное развитие еврейского народа лежит в направлении к ассимиляции», что отдельное еврейское образование не нужно, и еврейским детям лучше в общих школах. Также немало рассуждал вождь «о хороших и дурных чертах» евреев, о главном их недостатке — политической неблагонадежности.

И вообще, «где только еврей поселится, он тотчас создает синагогу». Однако пиком явно антисемитских высказываний Хрущева Солсбери считает утверждение о том, что проживание евреев в СССР создает для страны «военный риск» — якобы из-за них Гитлер и напал на Советский Союз (?!!) Советская власть рискует, разрешая евреям жить в СССР. Каково? Скорее всего, мысль о пороках еврейского характера была особенно дорога Хрущеву, так как повторял он ее очень часто. В марте 1958 года Никита Сергеевич принимал корреспондента парижской газеты «Фигаро» Серже Груссара и во время встречи был затронут вопрос о еврейской колонизации Биробиджана. Хрущев признал ее полный провал, конечно же, взвалив вину за это на евреев. По его утверждениям, евреям свойственна полная асоциальность, они совершенно не любят коллективный труд и групповую дисциплину. Не отвергая того, что в Советском Союзе существует ограничительная политика по отношению к евреям, он снова и снова возвращался к вопросу об их дурном характере: евреи, по существу, интеллигенты, философствовал Хрущев.

Они все и всегда стремятся в университеты, ко всему у них есть интерес, они обо всем спорят, но, в конце концов, остаются при глубоких разногласиях. Исходя из всех этих замечаний и утверждений, он и относится негативно к созданию прочного еврейского общества. Но, скорее всего, Никита Сергеевич не знал или забыл, что евреи тысячелетиями жили общинами и сохранили себя благодаря этому. Запрещение советской властью общин разрушило еврейскую жизнь, традиции, культуру. Зимой 1956—1957 годов наметилось возрождение еврейской культуры: в это время, хотя и несмело, но заговорили о возможности восстановления еврейской печати, театра, литературы. Но ничего не вышло — ЦК КПСС, однозначно с «подачи» Хрущева, все приостановил... Кроме того, после XX съезда КПСС в советской политике появляются новые черты, которые вызвали обоснованную тревогу у широкой мировой общественности.

Долго ждать не пришлось: в 1958 году началась общегосударственная кампания по закрытию синагог, которая переросла в очередную «борьбу», на этот раз против иудаизма. Он преследовался не только как религиозное течение, но и как классово чуждое явление. События 1961 года окончательно убедили в том, что хрущевской «оттепели» пришел конец. Как раз в это «либеральное» время были подготовлены и приняты чрезвычайные указы об усилении ответственности за экономические правонарушения, вплоть до смертной казни. О том, как неискренна была хрущевская власть, свидетельствует то, что эти указы вышли вскоре после отмены в СССР смертной казни и обращения советского правительства ко всем правительствам в мире с призывом повсеместно отменить смертную казнь. Не успели пожелтеть газетные страницы с этим гуманным обращением, как волна экономических процессов с вынесением смертных приговоров захлестнула весь СССР.

Стала ясна особая направленность чрезвычайных указов — против евреев. В советской прессе была развернута специальная кампания, которая была призвана заверить весь мир, что в СССР, в основном, только евреи воруют, берут и дают взятки, проявляют преступное равнодушие к страданиям больных, пишут порочные и преступные книги. Евреи же не имели даже возможности защититься от этого потока оговоров и вранья. Советская периодическая печать подавала материал таким образом, чтобы вызвать у читателей ненависть к евреям.

Вот некоторые сообщения того времени. «Звязда» (Белоруссия), 20 сентября 1962 года: «Бер Пейсахович Фрид — умелец обманывать, требуя за проданное сверх цены. Его подручные — М. Гир, Д. Штейман. А. Мордухлин, А. Линден, А. Рудзицер...» «Советская Белоруссия», 28 августа 1962 года: «Лейб-Хаим Юдович Дынов -предприимчивый делец, который на неизвестные источники доходов выстроил себе пятикомнатный дом, обставив его дворцовой роскошью...» «Молодь Украины», 3 августа 1962 года: «Юда Гольденфарб, Михаил Шнайдер, Хаим Кац. Шлеме Курис, Янкель Познер, Сарра Гринберг, Фаня Койферман, Аарон Гертер, Наум Фельдман — валютчики, привлеченные к ответственности».

Беспредел и беззаконие, которые происходили в следственных камерах и залах народных судов, выплескивались за их пределы, а немотивированное изъятие имущества граждан стало повсеместным. Евреи были в особо уязвимом положении перед судом и следствием и невозможно было добиться справедливости. Параллельно с этим, из печати удалялось всякое упоминание о «лицах еврейской национальности» в положительном плане. В последний момент из подписанных к печати газетных полос вымарывались «не те фамилии», из фотографий вырезались «не те лица»... Создавалось впечатление, что «лица еврейской национальности» не жили все это время рядом со всеми, не работали, не существовали...

Ниже мы приводим некоторые, далеко не полные данные о том, сколько было в эти годы в СССР судебных процессов, которые закончились вынесением смертных приговоров, и о числе смертных приговоров, вынесенных евреям за период с июля 1961-го по январь 1963-го года.

Хрущев и евреи

В конце концов, публиковавшиеся в советских газетах антисемитские статьи сыграли роль бумеранга и вызвали у мировой общественности вначале недоумение, вслед за тем тревогу и, наконец, возмущение. Далее последовали многочисленные протесты, заявления и обращения, оставлявшиеся поначалу Хрущевым и советским правительством без внимания. Но в одном случае Хрущев не смог сдержать молчания и ему все-таки пришлось давать объяснения, которые дали дополнительную информацию о его политике в еврейском вопросе. В начале 1962 года английский философ, лауреат Нобелевской премии, давний друг Советского Союза Бертран Рассел вместе с Франсуа Мориаком и Мартином Бубером обратились к Хрущеву с телеграммой, в которой выражали обеспокоенность по поводу многочисленных смертных приговоров евреям и официальным поощрением антисемитизма в СССР. Через год очередное письмо Рассела вызвало пространный ответ Хрущева. И то, и другое было опубликовано 1 марта 1963 года в газете «Правда».

8 марта того же года Хрущев снова вернулся к еврейскому вопросу в большой речи на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства. Однако прямого ответа на вопросы, которые поставил в своем письме Рассел, в выступлении Хрущева нет. Есть рассуждения руководителя страны следующего типа: «Среди какой нации в то или иное время окажется больше или меньше тех или иных преступников — это вопрос не национальный, а социальный». Таким образом, развивал мысль Хрущев далее, смертные приговоры евреям вызваны не антисемитизмом, а какими-то социальными причинами.

А далее голос Хрущева крепчал, слова становились вполне определенными и даже угрожающими: он протестует против шумихи, поднятой в зарубежной прессе по поводу антисемитизма в СССР. «Со всей ответственностью должен заявить, что это грубый вымысел, злостная клевета на советских людей, на нашу страну! — негодовал Хрущев. — Политики антисемитизма не было и нет в Советском Союзе, так как характер нашего многонационального государства исключает возможность такой политики». Далее Никита Сергеевич также заявил: «У нас не существует еврейского вопроса, а те, кто выдумывает его, поют с чужого голоса». В качестве поющего с чужого голоса был назван Евгений Евтушенко, автор широко известного стихотворения «Бабий Яр».

Хрущев обвинил его в отсутствии политической зрелости и незнании исторических фактов... Хрущев не понимал, что его преступная антиеврейская политика явилась важным толчком к пробуждению самосознания советских евреев. Стало ясно, что ни разоблачение культа личности Сталина, ни смена очередного «вождя» не обещают еврейскому народу в СССР никаких положительных перспектив. И в конце хрущевского периода начинается борьба за выезд евреев из Советского Союза...

Источники информации: 1. Канюка «Хрущев и евреи» 2. Ленеман «Трагедия евреев в СССР»


Делимся статьей:


Метки записи:

Комментарии Комментариев нет



Оставить комментарий