Советизация Прибалтики ⋆ СССР: Проданная страна | СССР: Проданная страна
СССР

Советизация Прибалтики




СССР и Прибалтика

В этой статье мы хотим рассказать о версии предыстории советизации Прибалтики в 1940-х годах, которую высказал кандидат исторических наук Вячеслав Прибылов.

Итак, приступаем...

В августе 1940 года на VII сессии Верховного Совета СССР была удовлетворена просьба Литвы, Эстонии и Латвии об их вхождении в состав Советского Союза.

Что предшествовало этому решению и как это произошло?

Частично об этом свидетельствуют архивы Франции...

Архивы военной разведки генерального штаба и службы безопасности Франции — «Второго бюро», которые были вывезены после захвата Парижа немцами в Германию, а после окончания Второй мировой войны попавшие в Москву, смогут рассказать об интересующих нас событиях много интересного.

В середине 1920-х годов территория Литвы представляла собой «настоящий лабиринт интриг, в котором даже германские спецслужбы чувствовали себя несколько дезориентированными.

...А ведь немецкая разведка имела наилучшие возможности для своей деятельности... она работала в тесном сотрудничестве с литовской разведывательной службой, в создании которой принимала непосредственное участие».

Особо тревожил Францию Прибалтийский регион, где бывшие губернии развалившейся Российской империи, которые совсем недавно получили независимость и не имели ни особого опыта государственности, ни каких-либо демократических традиций, быстро превращались в полуфашистские диктатуры.

Что происходило в те годы в Прибалтике?

В марте 1934 года в Эстонии, в результате происшедшего государственного переворота, был распущен парламент, в 1935 году были запрещены все политические партии, а в 1938 году один из руководителей переворота К. Пяте становится президентом республики.

В Латвии в мае 1934 года была установлена явно фашистская диктатура Ульманиса, был разогнан Сейм и запрещены политические партии.

В декабре 1926 года в Литве была установлена диктатура Сметоны. В конфиденциальном источнике из фондов Службы национальной безопасности Франции, который датирован 26 ноября 1935 года сказано:

«В настоящее время в Литве существует диктатура, которая держится исключительно на националистических группировках таутининков, которые, в свою очередь, на выборах могут рассчитывать не более чем на 8% голосов избирателей. Единственной опорой правительства, да и то проблематичной, является армия...»

О настроениях в Литве можно понять из документа «Внутренняя и внешняя политика Литвы», который датирован 22 января 1936 года:

«Любая критика правительства воспринимается и наказывается как преступление и величайшее предательство.

Однако волнения все больше охватывают провинцию... повсюду распространяются антиправительственные памфлеты...

Наиболее опасным следствием сложившейся ситуации является тот ущерб, который она наносит национальному самосознанию. От крестьян можно часто услышать: «Мы менее свободны и более несчастны, чем раньше. Уж лучше русские или немцы».

Присоединение Прибалтики к СССР

Или же: «Когда тебя преследуют враги — это можно вынести, но когда то же самое ты испытываешь от людей одной с тобой крови, то о каком патриотизме тут можно говорить».

В свою очередь нацистская Германия проявляла особое внимание к «старинной немецкой колонии», как именовали Прибалтику фашистские газеты, а нацистская идеология находила все более живой отклик в правящих верхах Прибалтийских государств.

13 февраля 1939 года рижская «Брива Земе» возвестила, что каких-либо идеологических разногласий между Германией и Латвией не существует.

«Германия очень быстро создала в Латвии широкую разведывательную сеть, основная штаб-квартира которой размещалась в гостинице «Лондон», в Риге, где многочисленные агенты работали, а порой там же и жили. ...

Посол Германии сам лично оказывал довольно значительное влияние на политическую жизнь страны...

Можно сказать, что к началу 1936 года состояние духа латвийского руководства было чрезвычайно предрасположено к идеям германизма и положение оставалось без особых изменений вплоть до апреля 1939 года, когда полицией был раскрыт заговор латвийских немцев, произведший эффект разорвавшейся бомбы в германо-латвийских отношениях.

Эти события, наделавшие много шума, разбудили старую неприязнь латышского народа к немцам. Все это дает основания предполагать, что в отличие, например, от Эстонии латвийское руководство в тот период было более склонно к принятию большевистского ярма, нежели немецкого господства.

В том, что касается армии, Германия, несмотря на все ее усилия, была в этот период там мало любима».

О Литве в вышеуказанном документе сказано следующее:

«Судя по той быстроте, с которой Рейх внедрил свои секретные службы в Литве, можно без труда прийти к выводу, что правительство за Рейном придает этому большое значение.

С мая 1920 года в Каунасе существуют две разведывательные службы:

1 — служба, занимающаяся непосредственно литовскими делами, которой руководит Шонберг;

2 — центр, занимающийся обобщением информации, поступающей из соседних стран, руководимый Рингком...

К тому же Рейх и Литва создали... общую разведывательную сеть, направленную исключительно против Польши.

...Необходимо сказать, что в 1931 году Литовский генеральный штаб уже полностью находится под немецким влиянием. О степени зависимости говорит тот факт, что, хотя теоретически штаб-квартира генерального штаба находится в Каунасе, руководство им осуществляется из Берлина...»

И, наконец, об Эстонии. «В 1939 году, — говорится в том же документе, — Рейх широко использует Эстонию как перевалочный пункт шпионажа, направленного на другие государства...

Можно было даже услышать мнение, что командующий эстонской армией находится на иждивении немецких спецслужб...»

К началу 1939 года обстановка на Европейском континенте накалилась до предела. Захват Германией Австрии и расчленение Чехословакии однозначно свидетельствовали об агрессивных намерениях нацистов.

В марте 1939 года Литва «вернула» Рейху занятую в 1923 году ее войсками Клайпеду (Мемель).

Настроения, которые господствовали в правительственных кругах Риги, Таллина и Каунаса не были секретом для Москвы.

Уинстон Черчиль в своих мемуарах отмечал:

«Прибалтийские государства были самыми ярыми антибольшевистскими странами в Европе. Все они освободились от большевистского правления в период гражданской войны 1919—1920 гг. и грубыми методами, свойственными революции в этих районах, создали общества и правительства, основополагающим принципом которых была враждебность... к России».

Советское руководство, начиная с 1934 года стремилось добиться гарантированного нейтралитета Прибалтийских республик, чтобы предотвратить прямой или косвенный захват их Германией.

В июне 1939 года руководители СССР намеревались дать свои гарантии Бельгии, Греции, Турции,Голландии и Швейцарии, то есть странам, подчинение которых Германией могло представлять угрозу безопасности Англии и Франции, в обмен на англо-французские гарантии Прибалтийским государствам.

Французское правительство было склонно принять предложение советской стороны, однако Лондон, который имел свой взгляд на пути развития европейской политики, был непреклонен.

Правительство Чемберлена желало столкнуть двух титанов — фашистский и коммунистический режимы — и таким образом покончить и с тем и с другим. Самым удобным для этого представлялось воцарение Третьего рейха в Прибалтике.

26 июля 1939 года французская военная разведка получила сообщение такого содержания:

«Во время предыдущего моего пребывания в Таллине, в феврале месяце, посол и военный атташе Франции обращали мое внимание на определенные тенденции в эстонской политике, которая понемногу поворачивалась в сторону Германии.

Можно сказать, что в июне эта метаморфоза полностью завершилась. Бывшее традиционным дружественное отношение к Великобритании более не существует.

...Министр иностранных дел (Эстонии — примечание автора) позволил себе высказать министру иностранных дел Польши такое мнение, что он предпочел бы три года немецкой оккупации двум неделям русской.

Когда им (эстонцам — примечание автора) даешь понять, что Германия, безусловно, как это было во время последней войны, оккупирует базу в Tagelram на острове Сааремаа, они склонны не считать это нарушением их нейтралитета, более того, некоторые иностранные наблюдатели считают, что уже в настоящее время Германия обеспечила себе молчаливое согласие правительства на создание военно-морской базы на эстонской территории.

В заключение следует сказать, что эстонцы не могут остаться нейтральными, они бросятся в объятия Германии...»

Прибалтика и СССР

20 августа 1939 года военная разведка Британии передавала:

«За последнюю неделю германские нацисты проявляли большую активность по приобретению земельных участков на побережье и на важных в стратегическом отношении островах Сааремаа и Хийумаа.

В частности, ими был куплен удобный участок около Таллина для строительства «гаражей». Эти гаражи могут быть очень легко превращены в военный форт.

Здесь широко распространена точка зрения, что все указанные действия являются приготовлениями к войне и направлены на превращение Эстонии в опорный плацдарм немцев».

Захват небольших, бедных и слаборазвитых Прибалтийских республик никакой угрозы для позиций Запада не представлял, однако объективно сталкивал Германию с СССР.

Советскому Союзу не удалось добиться никакого прогресса и на англо-франко-советских переговорах в Москве, которые проходили в августе. Когда, по выражению А. Дж. П. Тейлора, Франция, остро ощущавшая фашистскую угрозу, уже желала союза с Россией наподобие договора 1893 года, британский премьер Чемберлен, по свидетельству английского дипломата Кадогана, заявил, что скорее подаст в отставку, нежели подпишет договор о союзе с Советами.

В тоже время и нацистская дипломатия не теряла времени даром. Уже в июне 1939 года были заключены германо-эстонский и германо-латвийский пакты о ненападении.

Самым важным для Германии при этом было то, что Латвия и Эстония обязались отказаться от англо-франко-советских гарантий.

Немецкие миссии и большие группы германских «туристов» зачастили в Эстонию, Латвию и Литву, уже вплотную вставал вопрос о вводе в Прибалтику немецких войск.

Однако 23 августа 1939 года был подписан советско-германский договор о ненападении.

Несмотря на утверждения некоторых авторов, руководство СССР совсем не бросилось сломя голову «в объятия нацистов». Существует много документов, которые свидетельствуют, что в Москве стремились к равноправному договору с западными державами. В частности, среди документов архива Военного министерства Франции имеется датированное 4 сентября 1939 года донесение военного атташе в Москве генерала Паласа, который констатировал:

«Считаю уместным подчеркнуть, что хотя советское правительство... и подписало в спешном порядке (договор — примечание автора) с Германией, вплоть до заседания, имевшего место 21 августа, когда переговоры были приостановлены, советская военная миссия вела себя по отношению к нам честно.

Действительно, на заседании 17 августа совершенно открыто было дано понять, что маршал Ворошилов получил инструкции прервать переговоры до тех пор, пока «основной» вопрос, касающийся прохода русских частей через определенные участки польской территории и через Румынию, не будет разрешен положительно.

По просьбе англичан и французов Ворошилов согласился провести еще одно заседание 21 августа.

Таким образом, на заседании 17 августа было абсолютно четко продемонстрировано желание советских военных предоставить нам дополнительное время с тем, чтобы мы могли попытаться преодолеть сопротивление поляков.

21 августа отсутствие положительного решения поставленной задачи послужило причиной перерыва в переговорах, и на следующий день советская пресса объявила о приезде в Москву Риббентропа».

Немецкий историк И. Фляйшхауэр утверждает, что,приступая к переговорам с немцами, Сталин придерживался приблизительно той же позиции, что и на военных переговорах с западными державами. Он хотел получить гарантии, что Германия не использует территории Финляндии, западно-украинские, западно-

белорусские земли, Эстонию и Латвию в качестве плацдарма для агрессии.

Он также уверен, что тот факт, что руководство СССР отказалась оккупировать большую территорию в Восточной Польше в качестве компенсации за Литву, доказывает, что Сталин несомненно предпочитал стратегические выгоды, позволявшие организовать оборону страны, и отказался от территориальной экспансии на запад.

СССР в Прибалтике

В конфиденциальном докладе французского Военного министерства «Прибалтийские государства и германо-советский договор» говорится:

«Нами всегда подчеркивалось, что перед лицом германской угрозы Россия находилась в крайне неблагоприятном положении. Таким образом, Прибалтийские государства должны служить прикрытием и обеспечить безопасность России.

Только так можно объяснить московскую политику, приняв во внимание следующие факты: нота, направленная в апреле прибалтийским правительствам с требованием сохранения ими строгого нейтралитета; идея совместной с Лондоном и Парижем гарантии Прибалтийских государств, что отодвинуло бы на Неман

стратегическую границу России; наконец, соглашение с Берлином...»

И в оперативном обзоре разведданных за период с 9 сентября по 20 октября 1939 года содержится похожая точка зрения:

«В Прибалтийских государствах Германия, обведенная вокруг пальца своим московским партнером, без борьбы потерпела очень серьезное материальное и моральное поражение.

Россия, выйдя из глубины Финского залива, где она была полностью блокирована, занимает по отношению к Рейху исключительно благоприятные оборонительные и наступательные позиции».

Следовательно, советско-германский договор послужил тактическим ходом в сильно запутанной политической комбинации...

Необходимо также подчеркнуть, что секретное приложение к советско-германскому договору совсем не предопределяло переход Литвы, Латвии и Эстонии под безраздельное подчинение Москве. Согласно данным, которые были получены французской военной разведкой 6 сентября 1939 года, «германский посол в Риге довел

до сведения латвийского правительства, что германо-русский пакт ни в чем не противоречит договору о не агрессии, заключенному Латвией и Германией 7 июня».

СССР

В Кремле поначалу и не помышляли о полной оккупации Прибалтийских государств и их советизации. Если бы дело обстояло иначе, Москва не стала бы усиливать армии этих государств.

1 декабря 1939 года военный атташе Франции в Стокгольме сообщает в Париж:

«Россия начала поставки вооружений Прибалтийским государствам, в особенности Литве».

Оснований, которые вынудили советское руководство изменить позицию в вопросе о форме советского присутствия в Прибалтике, имеется несколько.

Во-первых, это скрытое противодействие и откровенный саботаж прибалтийских властей, их тайное сотрудничество с нацистами. 26 ноября 1939 года военный атташе Франции в Риге телеграфировал в Париж:

«С самого начала литовско-русских переговоров... русские имели намерения занять важный в стратегическом отношении гарнизон в Таураге, напротив Тильзита, и укрепить фортификационными сооружениями германо-литовскую границу.

По указанию из Берлина в этом им было отказано».

В оперативной сводке разведданных по Прибалтике за период с 13 по 28 февраля 1940 года, которая была получена французским «Вторым бюро», сообщается:

«Из разговоров с латвийскими и эстонскими военными представителями можно сделать заключение, что в образе мышления руководителей этих армий обозначилось настроение, вызванное, по всей видимости, поражениями русских в Финляндии...

Так вот, эстонская, латвийская и литовская армии, которые в настоящее время изыскивают возможность модернизировать свое вооружение, сбросят русские гарнизоны в море и объединятся против большевистского врага».

В сделанной далее приписке обращалось внимание на то, что эстонцы и латыши постарались распределить русские части узким поясом вдоль побережья, а сами расположили свои собственные соединения в тылу советских гарнизонов.

8 марта 1940 года Служба безопасности Франции получила по своим каналам из Литвы следующее сообщение:

«По словам руководителя криминальной полиции Каунаса г-на Suvilla, ему был дан негласный приказ «закрыть глаза» на деятельность агентов германских спецслужб, в то же время приказано усилить репрессии в отношении польских беженцев в Вильно...

По-видимому, существует связь между германским военным атташе и определенной частью служащих литовской полиции».

В донесении также указывалось, что немцы устроили новый центр шпионажа против СССР в Вильно.

Исходя из того, что ни одно из подписанных с Германией соглашений не давало Москве свободы действий ни в Литве, ни в Латвии, ни в Эстонии, принимая решительные меры в Прибалтике, Сталин, без сомнения, рисковал. Его можно понять — положение складывалось настолько серьезное, а прибалтийские правительства столь откровенно играли на руку нацистам, что медлить было опасно.

Французские спецслужбы, начиная с осени 1939 года, многократно отмечали, что действия СССР на северо-востоке Европы были продиктованы исключительно опасениями нацистской агрессии.

23 мая 1940 года французская военная разведка передала сообщение:

«Советская дипломатия продолжает оказывать поддержку Швеции против давления немцев: г-н Гюнтер 17 мая отклонил германскую ноту, требовавшую пропуска через шведскую территорию дополнительного контингента германских войск, направлявшегося в Норвегию».

В этом же сообщении отмечались четко обозначенные со стороны СССР тенденции «воспользоваться тем, что Германия занята в других местах, и извлечь дополнительные преимущества, обезопасив себя от эвентуальной германской угрозы».

В итоге, действия, которые были предприняты Советским Союзом в Прибалтике, привели к резкому обострению отношений с Германией, совершенно не оставившей намерений превратить республики у моря в свой плацдарм.

В шифровке французского военного атташе от 10 июля 1940 года сообщалось о его конфиденциальной беседе с немецким военным атташе в Каунасе:

«Отношения между Германией и Россией крайне напряжены.

Русско-германский договор, заключенный в конце августа 1939 года, позволял ввод в каждую из Прибалтийских стран по одной русской дивизии, без изменения в них политического режима.

Нынешний массовый ввод войск и готовящиеся политические изменения представляют собой casus belli (повод к войне — примечания автора).

Укрепление Советским Союзом границы с Германией вызвано быстрой победой германской армии во Франции и страхом перед Германией».

Уже в телеграмме от 17 июля подчеркивается, что «русские военные представители в Прибалтийских государствах убеждены в возможности, в самое ближайшее время, немецкого нападения».

22 июля на стол руководителя французской военной разведки лег документ, достаточно полно отражающий позицию Москвы в прибалтийском вопросе летом 1940 года. Речь идет о донесении одного из информаторов спецслужб по поводу его разговора с видным литовским адвокатом, близким к Министерству иностранных дел Литвы.

СССР и Прибалтика

Приводим некоторые цитаты из этого достаточно пространного документа.

Утверждалось, что, по мнению гостя из Литвы, Москва решилась на радикальные меры в Прибалтике ввиду:

«1) опасений и недоверия к Германии, подкрепленных все новыми и новыми победами последней;

2) увеличения немецкого влияния в Прибалтийских государствах и упорного сопротивления правительств этих стран любым мерам военного характера, предпринимавшимся советским командованием, сопротивления, граничащего с саботажем...

Дипломатические представители Рейха в Каунасе, Риге и Таллине, со своей стороны, вдохновляли пассивное, но несгибаемое сопротивление прибалтийских правительств, во время частных бесед давая понять последним, что, разделавшись с Францией и Великобританией, Рейх повернется против СССР...

Москва, прекрасно осведомленная об активности дипломатических и военных представителей Германии, предупреждала прибалтийские правительства, что они играют с огнем, ведя двойную игру.

Ввиду того, что эти правительства оставались глухими к предостережениям, а молниеносные победы немцев увеличивали опасения Москвы и вызывали настоятельную необходимость подготовить прибалтийский регион к обороне, увеличив количество находящихся здесь войск, СССР решился на советизацию трех государств».

СССР и Прибалтика

    Источники информации: 1. Прибылов "В лабиринте интриг"


Делимся статьей:


Метки записи:

Комментарии Комментариев нет



Оставить комментарий