СССР

Обмен пленными между Финляндией и СССР



Обмен пленными Финляндии и СССР

Подполковник Сарин, которого публично обвиняли в пособничестве русским эмигрантам и которого вскоре освободили от занимаемой должности, не стал выполнять и это последнее указание министерства. Он решил обсудить вопрос об условиях репатриации с Сыскной полицией, которая была заинтересована только в том, чтобы предавать правосудию красногвардейцев, обвиняемых в совершении преступлений.

Канцлер юстиции Аксель Карпентьер также выступил против распоряжений министерства внутренних дел. В своем заявлении он подчеркнул, что возвращение финляндских подданных на родину должно происходить без всяких ограничений. Но репатрианты, тем не менее, должны задерживаться и препровождаться в полицейский участок для совершения положенных процедур.

Пограничный шлагбаум заметно сократил число беженцев из России, нелегально проникавших в Финляндию, хотя применение оружия для сдерживания нелегального потока эмигрантов считалось недопустимым. В марте 1920 г. министерство иностранных дел издало распоряжение, согласно которому людей, оказавшихся в Финляндии, запрещалось сразу же высылать обратно. Погранстража имела обыкновение после непродолжительных допросов отправлять обратно в Советскую Россию русских, а также заворачивать с границы случайных лиц. Подобное отношение было и к финляндским подданным, в первую очередь к красногвардейцам, пытавшимся нелегально перейти на финскую сторону. Еще осенью 1920 г. пограничный комендант Эрик Хейнрикс вынужден был напомнить командиру полка, охранявшего губернию Кякисалми, о заявлении канцлера юстиции.

После почти годичного перерыва репатриация финляндских граждан, кажется, вновь возобновилась весной 1920 г. Но финские власти находились в роли сторонних наблюдателей: переговоры велись при посредничестве британцев, и у Финляндии отсутствовала возможность представлять свои интересы в Советской России. Судьба репатриантов полностью находилась в руках советских властей. В очередной раз можно было наблюдать, как пересеклись интересы министерств внутренних и иностранных дел. Последнее в целом стремил ось к расчистке завалов на пути репатриации, тогда как министерство внутренних дел пыталось установить просеивание и захлопнуть дверь перед «красными проститутками» и прочей нечистью.

Тяжелые воспоминания о 1918 годе, обоснованные страхи по поводу новой революции, замышляемой за восточным кордоном красными, и подозрения относительно лиц, прибывавших оттуда, периодически выплескивались наружу. Жесткая линия министерства внутренних дел, тем не менее, более не восторжествовала. Во всяком случае, в реальной жизни соорудить пограничный заслон в том виде, в каком он был замышлен за письменными столами в Хельсинки, оказалось невозможным.


Делимся статьей:


Метки записи:

Комментарии Комментариев нет



Оставить комментарий










 \